| |
МАЗДА (авест. Mazdâ/h/, ср. авест.,
др.-перс. mazdâ-, «мудрый»), в иранской мифологии одно из
наименований (или составная часть наименования) главного божества (см. Ахурамазда). До последнего времени М. и Ахура Мазда рассматривались
исключительно как частичное и полное название, и спор шёл в основном лишь о том,
как понимать слово «М.» - как эпитет к Ахура (т. е. «Мудрый
Ахура», «Мудрый господин») или как просто существительное
(«мудрость», откуда Ахура Мазда, «господин мудрость»),
которое, собственно, и является именем божества. В начале 20 в. была выдвинута
точка зрения (Э. Леман), которую поддержали Э. Бенвенист, М. У. Смит, С. Конов,
К. Барр, П. Тиме, Б. Шлерат, В. В. Маландра и др., что М. - это
персонифицированное абстрактное понятие, означающее мудрость (ср. Boxy Мана,
собств. «благая мысль», Армайти, «благонамеренность» и
др.). Однако в результате ряда исследований последнего времени (прежде всего ф.
Б. Дж. Кейпера) было показано, что слово mazda- нужно понимать не как
абстрактное существительное женского рода, к которому позднее и вторично
присоединилось h в качестве показателя именительного падежа мужского рода, а как
архаичное прилагательное, восходящее к форме *mazdâH-s,
«мудрый». Более
того, очень вероятно, что ни М., ни Ахура М.,
строго говоря, не были именами главного бога, но лишь нетабуированными
вариантами его обозначения. Во всяком случае, характерно, что, с одной стороны,
в «Яште» (I) перечисляются двадцать «ложных» имён бога, а, с
другой стороны, иранцы обозначали его в своём религиозном календаре как
«безымянный» или описательно «создатель». Нужно полагать,
что таким же дескриптивным обозначением было и М. - «мудрый» или Ахура
М. («господин мудрый»). Иначе говоря, эпитет «мудрый»
выделял главное божество среди других ахуров, ср. «О Мудрый и (другие)
Ахуры» («Яшт» XXX 9; XXXI 4); «(О ты), который могучейший
Ахура и Мудрый» (XXXIII 11), хотя «Мудрый» как обозначение
главного божества - результат табуирования, сам выбор именно такого эпитета
весьма показателен. Авест. и др.-перс. mazda [родственно славянскому
*mpdrъ (рус. мудр -)] восходит к индоевропейскому обозначению особенного вида
ментального возбуждения (эйфории) *men-(dh)- (откуда и другие слова
индоевропейских языков, обозначающие как «мудрость»,
«мысль», «намерение», так и «силу»,
«гнев», «ярость», «бешенство», ср., например,
др.-греч. μανία, «мания»). Мудрость как
особенность (видимо, основная) главного иранского божества объясняется не только
известной установкой на рационализм и мифопоэтический «логицизм»
иранской религиозной традиции, но и предысторией его образа. В архаичной
традиции мудрость нередко понималась как некий дар (равно духовный и сугубо
материальный), с помощью которого достигается процветание, успех, удача,
независимо от того, идёт ли речь об обретении высших духовных ценностей или
богатства, скота, потомства (к сексуальному аспекту ср. слав. modĕ,
«тестикулы»). С помощью мудрости совершается медиация
противопоставленных друг другу крайностей - телесного, материального низа и
духовного, мыслительного верха - материальное, отрицательное, грешное
преобразуется в духовное, положительное, моральное (ср. также подчёркнутость
этического аспекта в иранской религиозной мысли). Иранский главный бог в своей
истории как раз и обнаруживает черты связи верха и низа (в реконструкции - добра
и зла) и может быть восстановлен как божество, осуществляющее функцию перехода
или, по крайней мере, изменившее в процессе эволюции свой исходный статус, так
или иначе связанное с некой границей или порубежной ситуацией. Эти соображения
подтверждаются данными ближайшей ведийской мифологической традиции. На основании
соответствия иранской пары Митра - Ахура М. (ср., напр., «Яшт» X, 113,
145 и др.), ведийской Митра - Варуна выдвигается гипотеза о возможности
отождествить для известного периода Варуну и Ахура М. Это тождество
подтверждается тем, что Варуна первоначально был асурой, подобно тому как М.
принадлежит к той же категории (ахура) фундаментального противопоставления
асур и дева в индоиранской мифологической традиции. Впоследствии
Варуна и Ахура М. совершили одинаковый переход, изменивший их
статус:
Варуна перешёл в мир дева и стал божественным (девовским) асурой,
иранские ахуры стали богами, а М. - высшим богом. Ср. также обращение к Варуне:
«О ты, Мудрый (medhira), правишь над всеми вещами, над небом и землёй»
(РВ I 25, 20); его эпитеты:
«разумный асура», «всеведущий
асура» и т. п. Поскольку ведийский Варуна связан с нижним миром, с
первозданными космическими водами, а позже (вместе с Митрой) стал медиатором
между нижним и верхним царствами, такую же или сходную эволюцию можно
предположить и для М. или Ахура М. Ср. среди прочего: М. или Ахура М. связан с
творением земли и вод, с дневным и ночным небом, со здоровьем и болезнью, с
распределением добра и зла, как и с преодолением сил и средств нижнего мира -
демонов, врагов, несчастья, колдовства; он символ последнего суда
(«Ясна» 48).
Совокупные данные индоиранской традиции, как и
некоторые собственно авестийские данные (ср. «Ясна» 37, 3), делают
вероятным предположение, согласно которому Ахура как имя главного божества
предшествовало его обозначению как М. Тем не менее, в «Гатах» он чаще
всего обозначается М-(116 раз) или Ахура (64 раза);
М. Ахура отмечено 28 раз.
(В 24 примерах типа М. Ахура между этими частями нет цезуры, что, видимо,
указывает дополнительно на невозможность интерпретации М. Ахуры как
«мудрость, господин».) В позднейших частях «Авесты» имя
главного бога Приобретает клишированную форму с необычным (инвертированным,
контрастным) порядком элементов - Ahuro Mazdâ. Это сочетание,
обнаруживающее уже тенденцию к унификации и потенциальному превращению в одно
сложное слово, едва ли может непосредственно продолжать наиболее древнее
иранское состояние, когда название Ахура уточнялось эпитетом Мазда. Ф. Б. Дж.
Кейпер высказал предположение, что это древнее состояние в незороастрийской
традиции отразилось как *Ahura Mazdâ, а в зороастрийской как Ahura,
Mazdâ, Mazdâ-Ahura. Первая имела продолжение в обозначении главного
божества как Auramazda в языке ахеменидских клинописных текстов [отсюда ср.
поздние формы типа пехлевийского Ôhrmizd, Ôhnnazd,
согдийско-манихейского xwrmzt', xwrmwzd, xwrmzd (=
xormuzda, xormazda), хорезмийского Rĕmažd, сакского urmaysde,
«солнце», сангличи ôrmôzd, йидга, мунджи ormôzd,
ишкашимского remuzd и т. п., а также многочисленные заимствования в другие
языки: тувинский Курбусту, монгольский Хормуста, бурятский Хан Тюрмас, Калбесэм
у енисейских кетов и т. п.]. Вторая традиция, видимо, не имела прямых
продолжений. Позднее же зороастрийское Ahura Mazda рассматривается как результат
влияния незороастрийской формы имени бога. Такие сближения в обход
зороастрийской традиции показательны с точки зрения определения личного вклада
Заратуштры в формирование образа М. или Ахура М. Возможно, именно Заратуштра
усилил акцент на эпитете «мудрый», который позже послужил основой для
формирования абстрактного деифицированного понятия мудрости. В том или ином виде
иранский мотив божественной мудрости, как и учение о Софии, могли столкнуться на
русской почве, где отмечены синтетические философско-мифологические и
фольклорные образы премудрости (ср. сказочный сюжет Василисы Премудрой, т. е.
«премудрой царицы», и его иранские аналогии).
В этой перспективе
образ иранского М. может рассматриваться для ряда ситуаций как самодовлеющий
(ср. многочисленные древнеиранские имена типа *Mazdaka-, *Mazdadata-,
*Mazdafarnah-, •Mazdayazna, *Mazdaraи др. в персеполитанской ономастике) и
уж во всяком случае не перекрывающийся полностью образом Ахура
Мазды.
Лит.: Benveniste Е., The Persian religion, according to the
chief Greek texts. P., 1929, p. 35- 49; его же, Le terme iranien mazdayasna,
«Bulletin of the School of Oriental and African Studies», 1970, v. 33,
p. 5-9; Smith М. W., Studies in the Syntax of the Gathas of Zarathushtra
together with text, translation and notes, Phil., 1929, p. 25-28; Konow S.,
Medhâ and Mazdâ, в кн.: Jha commemoration volume. Essays on oriental
subjects, Poona, 1937, p. 217-22; Barr K., Øst og Vest, Kbh., 1946, p.
136; его же, Avesta, Kbh., 1955, p. 37, 208; Humbвсh H.. Ahura mazda und die
Daevas, «Wiener Zeitschrlft für die Kunde Süd- und
Ostasiens», 1957, Bd 1, S. 81-94; его же. Die Gathas des Zarathustra, Bd
1-2, Hdlb., 1959; Kuiper F. B. J., Avestan Mazda, «Indo-Iranian
Journal», 1957, v. 1, p. 86-95; его же, Ahura Mazda «Lord
Wisdom?», там же, 1976, v. 18, p. 25-42;
Т hie me P., Die vedischen
Adityas und die zarathustrischen Am sa Spentas, в кн.: X. Internationaler
Kongress fur Religlonsgeschichte, 11-17. September 1960 in Marburg/Lahn,
Marburg, 1961 (то же, в кн.: Zarathustra, hrsg. von B. Schlerath, Darmstadt,
1970, p. 397-412);
Schlerath В., Gedanke, wort und work im Veda und im
Awesta, в кн.: Antiquitates Indogermanicae, Innsbruck, 1974, p. 204; Schmldt
H.-P.. в кн.: Neue Methodologie in der Iranistik, Wiesbaden, 1974, S. 319; Во
усе M., On Varuna's part in Zoroastrianism, в кн.: Melanges Unguistiques efforts
a Е. Benveniste, P., 1975, p. 55-64;
Be lard 1 W., Studi mithraici e mazdei,
Roma, 1977.
B. H. Топоров.
|
