| |
ПАЛЕОАЗИАТСКИХ НАРОДОВ МИФОЛОГИЯ,
северо-восточных палеоазиатов мифология, мифология чукотско-камчатской
группы народов - чукчей, коряков, ительменов. Термин «палеоазиатские
народы» для обозначения более широкой группы народов северной и
северовосточной Сибири (кроме названных - нивхи, юкагиры, кеты; сторонники
теории азиатского происхождения эскимосов условно включают сюда и последних, а
также родственных им алеутов) предложен в сер. 19 в. русским учёным Л. И.
Шренком, предполагавшим, что все эти народы являются потомками древнейшего
населения северной Азии. Но эта классификация ныне пересмотрена, поскольку
реальное единство языков и культуры (в т. ч. и мифологии) обнаруживают только
северо-восточные палеоазиаты. В этой группе в языковом отношении ительмены
обособлены от чукчей и коряков, но по мифологии и фольклору наиболее обособлены
чукчи, мифология которых испытала сильное влияние эскимосской мифологии.
Близкие параллели к древнейшей части П. н. м. (главным образом
«вороньи» мифы) имеются у индейцев северо-западного побережья Северной
Америки (особенно тлинкитов и атапасков) в силу как непосредственных контактов,
так, по-видимому, и древнейших генетических связей; более слабые отголоски - в
мифах эскимосов, алеутов, юкагиров.
Космологическая концепция палеоазиатов
представляет обычное (см. Модель мира) деление на верхний, средний
и нижний миры; верхний и нижний миры у чукчей иногда разделены ещё на пять, семь
или девять миров (слоев). Одновременно бытует представление о неопределённой
множественности миров; живущие в одном мире умирают при переходе в другой.
Верхний мир («облачная земля») населён «верхним народом»
(чукот. гыргоррамкын) или «народом рассвета» (тнаргы-рамкын). У чукчей
к числу верхних существ (чукот. Ваыргын) относятся творец, рассвет, зенит,
полдень, Полярная звезда. Полярная звезда - это кол, к которому, как олени,
привязаны другие звёзды. Звёзды и созвездия часто представляются людьми.
Например, Арктур - предводитель звёзд, Алтаир-Тараред из созвездия Орла - одно
существо (Пегитген), которое раньше было родоначальником племени, Орион
(Руль-тегнын) - горбатый стрелок из лука, а созвездие Льва - его жена и т. д.
Солнце - богатый ездок на белых оленях, луна - солнце злых духов. В корякской и
ительменской мифологиях большую роль играют «облачные люди» (их иногда
считают детьми творца), которые называют людей иа земле «нижними
жителями». Согласно чукотским представлениям, на небе в некоторых местах
обитают определённые категории мертвецов; коряки считают, что одна из душ
поднимается после смерти на небо к верховному существу, а другая душа (тень)
через погребальный костёр отправляется в нижний мир. В преддверии царства
мёртвых, где обитают «люди ранних времён», находится мир собак, с
которыми при проходе душа должна быть ласковой. Злые духи, съедающие души, также
обитают в нижнем мире, но не строго там локализованы.
По чукотским
представлениям, на краю горизонта имеются проходы между скалами (поддерживающими
небо?), которые то размыкаются, создавая ветер и пропуская перелётных птиц, то
смыкаются. Неподвижная Полярная звезда мыслится также в качестве прохода через
все миры (герои прилетают на орле или громовой птице; варианты - по солнечному
лучу, по дыму костра, по нитке от иголки, воткнутой в небо). Своеобразной
мифологической моделью мира является и жилище - стоящий посреди корякской
полуземлянки столб-лестница символизирует связь верхнего и нижнего миров,
отражая, по-видимому, представление о мировом древе.
Основными элементами
пантеона северо-восточных палеоазиатов (носящего аморфный, незавершённый
характер) являются: пассивное верховное небесное существо; активный
культурный герой с чертами плута-трикстера (Ворон); некоторые небесные
существа; всевозможные духи-хозяева (эта категория менее развита, чем в других
сибирских мифологиях); различные виды злых духов и противостоящих им шаманских
духов, а также сделанных руками человека амулетов-заместителей (последних можно
включать в пантеон весьма условно - отделить, этих духов от вещественной
оболочки и ритуальной функции невозможно). Большинство персонажей имеют двойную
(зооантропоморфную) природу, причём антропоморфные черты более
постоянны.
Верховное небесное существо имеет несколько более аморфный
характер, чем у других северных народов Сибири и Америки. Его основные
определения и функции: «существо», «сила» (корякск.
вагыйныя, чукот. вагыргын) - понятие, включающее у чукчей некоторые звёзды, и т.
д.; «вселенная», «наружное» (корякск. найнынен, чукот.
наргынэн), представляющее высшее существо как моделирующее космос, космический
порядок в целом и одновременно противопоставляющее внешний мир человеческому
микрокосму; «некто наверху», «верхнее существо» (корякск.
гычголен, чукот. гырголвагыргын), что указывает на небесную локализацию;
«надзиратель», «наблюдатель» (гинагитальын), т. е.
наблюдающий и покровительствующий людям с большой дистанции и редко прямо
вмешивающийся в их жизнь; «творец» (тенан-томгын - только в чукотских
мифах; в корякских заклинаниях так обозначают Ворона, который практически и
совершает дела творения в мифах северо-восточных палеоазиатов);
«духи-хозяева» или «место существования» (корякск. этыны),
вероятно, в смысле «верховного хозяина», возвышающегося над
«отраслевыми» и местными хозяевами; «громовник» (корякск.
кигигыльын), что указывает на связь с погодой (С. П. Крашенинников отмечает, что
с громом связан и ительменский «хозяин зверей» Пилячуч). Одной из
функций небесного хозяина была, согласно старинным корякским верованиям, посылка
душ (уйичит, упырыт) умерших родственников в чрево матери. Иногда небесное
божество отождествляется (у чукчей) с «оленьим существом»
(коравагыргын), которое следит за стадом и ассоциируется с определённым амулетом
(у коряков небесное божество является объектом культа прежде всего в контексте
оленеводческих праздников, как и у некоторых других народов Сибири). Связь с
ительменским Пилячучем - покровителем диких оленей - свидетельствует, возможно,
о том, что покровительство оленеводству вытеснило покровительство охоте.
Небесное божество ассоциируется также с некоторыми солярными
«направлениями» (рассветом, полднем, зенитом) или прямо с солнцем.
Таким образом, верховное существо ассоциируется или отождествляется с верхом -
небом - солнцем (частично и с громом), моделирует верхний мир, природу в целом,
космический порядок, способствует круговороту душ людей и размножению
оленей.
К числу небесных (верхних) существ чукчи относят 22
«направления», в т. ч. зенит (вершина, среднее существо), полдень,
солнце (полуотождествлённое с полднем), надир (отождествлённый с тьмой и
полуночью), Полярную звезду. К «существам» причисляются также
мухоморы, считающиеся особым «племенем». Мухоморы - источник
наркотической ритуальной еды - играют большую роль в мифологии всех палеоазиатов
(о мухоморных девушках, соблазняющих и уводящих охотников, рассказывается,
например, в ительменских сказках, антропоморфные фигуры с грибными шляпками
сохранились на наскальных изображениях в районе рек Пегтымель,
Чукотка).
Духи-хозяева (корякск. этын, чукот. этын и авынральын) трудно
отделимы (особенно у ительменов) от богов и шаманских духов. Творцом и хозяином
моря у ительменов, по Крашенинникову, является Утлейгон, но гораздо популярнее
рыбообразный морской бог Митг, посылающий рыб в реки, - своего рода хозяин рыб.
Хозяином земных зверей у ительменов является Пилячуч (Билюкай - по Г. В.
Стеллеру) - маленький человечек, живущий в облаках и выступающий также как
громовник. Он носит росомашью парку и ездит на птицах (главным образом
куропатках), связан с облачными духами (камули, камуда). В качестве хозяина
зверей, в первую очередь диких оленей, ему соответствует корякско-чукотский
Писвусъын. Он также маленького роста, разъезжает на коршунах или мышах, сам
ассоциируется с птицами или мышами, питается запахом. Прибрежные чукчи считают,
что его власть распространяется и на морских зверей. Вообще у чукчей хозяином
морских зверей считается Кереткун, образ которого почти совпадает с эскимосским
Касаком. Кереткун и его жена имеют чёрные лица и особые головные повязки, носят
одежду из кишок морских животных, питаются трупами утопленников и помогают
против злых духов. Кереткуну-Касаку посвящены осенние праздники чукчей и
эскимосов. Более смутное представление о хозяине моря у коряков. Он иногда имеет
вид краба или морского животного. Хозяйка моря иногда отождествляется с хозяйкой
погоды.
Для северо-восточных палеоазиатов характерны синкретические образы, в
которых сливаются природный объект и его «дух», такие, как великан с
края земли, который производит холодный ветер, встряхивая снег лопатой, или
старуха - хозяйка ветров, стряхивающая снег с жилища, громовая птица, создающая
гром шумом крыльев, молния в виде одноглазого человека и т. д. В чукотской
демонологии, отчасти совпадающей с эскимосской, имеется целый ряд существ,
занимающих промежуточное положение между духами - хозяевами земли и
сакрализованными животными, например касатка, превращающаяся летом в волка, или
восьминогий костяной белый медведь Кочатко (эскимосский Агдлак), чудовищные
горностай, тритон; в заклинаниях упоминается космическая рыба времён творения -
Ка-найолыын (ср. космическую рыбу в финно-угорской мифологии).
Собственно
злые духи, несущие болезнь и смерть (корякск. кала, нинвит, редко камак, чукот.
кэле, иногда тейнгычыт - убийцы, ср. ительменок. Кана), живут под землёй или в
пустынных местах на западе (но не на море); они проникают в очаг с левой стороны
через дымовое отверстие, вызывают болезни стрелами, кусают, похищают души людей.
Эти духи имеют вид животных или людей с острыми головами (иногда многоголовых),
одноглазых, с длинными зубами и ногтями и т. п. Их жизнь под землёй мыслится в
обратной симметрии по отношению к жизни людей на земле (напр., когда на земле
светло, у них темно, меняются местами «левое» и «правое» и
т. д.). У них чёрные собаки и медведи в роли собак. «Западный»,
«нижний», «левый», «чёрный» у палеоазиатов
демоничны, маркированы негативно (так же, как и «лунный», ибо луна
есть солнце злых духов кэле). В чукотскую демонологию входят также чудовища
реккен (по данным В. Г. Богораза), они живут в полуземлянках и охотятся на людей
(но не являются носителями болезней).
Шаманские духи у ительменов (по данным
Крашенинникова) назывались кугуйгудучь (отдельные духи имели особые имена,
например кугулугай, техчюч, уерагынч), они небольшого роста, чёрного цвета, их
место обитания - горные сопки. Коряки и чукчи называли (по Богоразу и В. И.
Иохельсону) шаманских духов «анан», «энэн» (тем же словом,
что и православного бога, кресты, иконы), чукчи также янра кэлъет,
(«отдельные духи»). Они имеют вид животных (волк, медведь, ворон,
орёл, чайка, морж, кит и т. д.) или домашних предметов (котелки, молотки,
иголки, ложки и т. д.).
Особую категорию составляют духи-охранители,
изготовленные в виде фетишей, амулетов-заместителей, например у ительменов (по
Крашенинникову) - болванчики ажулинач, идолы хантай (человечек с рыбьим низом) и
ажушак, стоящие у очага (вместо хантая иногда ставят урыльдач - ряд кольев с
обтёсанными головами). Чукчи и коряки часто называют охранителей оккамак или
откамак, т. е. «деревянный дух», главным из них является деревянный
прибор для добывания огня (корякск. гычгыч, чукот. гыргыр), имеющий
антропоморфные черты и считавшийся хранителем очага и оленьего стада. Имелись
также охранители лодки, сетей, детей, целые связки семейных охранителей в виде
деревянных мужчины, женщины и их детей. Кроме того, охранителями мыслилась сама
лодка, а также лестница в корякской землянке («старуха»). В роли
защитников семейства и селения выступали, во всяком случае у коряков, также
предки-первожители селения - объект особого культа «дедов»
(аппапилей). Промысловые морские животные (кит, нерпа и т. п.) не являются
постоянными фигурами палеоазиатского пантеона, но представляют собой объект
промысловых культовых праздников (связанных, в интерпретации Богораза, с мифом
об умирающем и воскресающем звере); охота представляется приходом
промыслового зверя «в гости» и одновременно его временной смертью, за
которой следует «отсылка» его в море и последующее воскресение,
оживление и грядущее возвращение.
Центральным, активным и, возможно,
древнейшим персонажем мифологии палеоазиатов, главным героем мифов творения у
чукчей и всего повествовательного фольклора у коряков и ительменов является
первопредок - культурный герой и мифологический озорник-трикстер Ворон
(Кутх у ительменов; Кутхи, Куйки у коряков, обычно как Большой Ворон -
Куткынняку, Куйкынняку; Куркыль у чукчей). Культовая роль Ворона невелика (он
фигурирует в шаманских заклинаниях против злых духов и в обрядовых играх, Ворон
и его жена изображались на сакральной лестнице в землянке, коряки апеллировали к
Ворону при зажигании нового очага, у ительменов во время праздника кита кричали
Вороном), но значение его в мифологии исключительно. Ворон, в отличие от других
фигур палеоазиатского пантеона, специфически связан с временем
мифическим. В чукотском фольклоре он - главный герой «вестей начала
творения», а у коряков и ительменов мифическое время прямо определяется как
время, когда жил Ворон и его семья. Имеются корякско-ительменские предания о
том, что, «совершив свои подвиги», Ворон покинул Камчатку, оставил
людей, которые не хотели слушать его советов, и т. п. Ворон противостоит
патриархальным семейным предкам аппапилям как общеплеменной первопредок, Большой
дед (Ачиченяку, как его называли коряки Пенжинской губы Охотского моря),
создатель (у чукчей) или прародитель (у коряков и ительменов) первых людей,
прямой предок камчатских аборигенов.
В чукотских архаических мифах творения
(«вестях начала творения») Ворон часто действует по поручению творца,
но практически именно он совершает деяния демиурга: создаёт рельеф местности,
собак, китов, тюленей, оленей, птиц, первых людей (которых учит говорить и есть
мясо животных), их одежду и деревянный снаряд для добывания огня. Главный подвиг
Куркыля - добывание света и небесных светил (до этого они существовали только в
верхней вселенной). В мифах коряков Ворон представлен не творцом, а
первопредком, но сопоставление с фольклором индейцев помогает выявить и здесь
реликты творческих деяний Ворона (добывание пресной воды у хозяина моря,
похищение небесных светил и др.). Кроме того, Ворон фигурирует под именем творца
(Тенантомван) в корякских заклинаниях против злых духов. И первопредком, и
творцом Ворон предстаёт в изложении Крашенинниковым ительменских мифов: Кутх
вместе с сестрой либо спустил землю с неба, где и сам раньше находился, либо
сотворил её из своего сына Сымскелина; горы и долины - следы его пребывания на
Камчатке. Сотворение животных, изготовление первой лодки, вязание первой сети из
крапивы - дело рук его сына Тыжил-Кутху (образ которого отпочковался на каком-то
этапе от Кутха).
В фольклоре палеоазиатов, особенно у коряков. Ворон
побеждает злых духов шаманскими силами и хитростью, как могучий шаман защищает
от них своё семейство, «своих» от «чужих», людей от не-людей
(духов). Такой же шаманский характер имеет успокоение им бури, победа над
ветрами и некоторые трюки по добыванию пищи у оленеводов. Его шаманскую нарту
иногда возят мыши - черта, сближающая его с Писвусъыном. В качестве идола и
шаманских духов Ворон использует порой части своего тела. В фольклоре коряков и
ительменов Ворон обрисован патриархом большого семейства. Имя его жены - Мити
(Стеллер и Крашенинников называют другие имена - Хахи, Илькхум, Савина),
старшего сына - Эмемкут, старшей дочери - Тинианавыт (ительменск. Синаневт).
Число и имена других детей Ворона сильно варьируются в разных местностях. В
качестве двоюродного брата и сестры - соперников часто функционируют Идя и Кылю,
иногда Сисильхан (Чичикан) и его сестра Сирим. Корякско-ительменские сказки о
браках детей Ворона имеют характер мифа о возникновении начал социальной
организации общества путём принятия экзогамии (запрет брака внутри своей
семейно-родовой группы). Обычно описываются две брачные попытки - первая
неудачная, вторая удачная. Дети Ворона отказываются (через ряд переходных
ступеней) от инцестуального брака, от брака с бесполезными существами ради брака
с существами, представляющими природные силы, от которых зависит хозяйственное
благополучие. Для Эмемкута желанная невеста - это женщина-трава (или черемша и
т. п.), символизирующая весеннее обновление природы, или женщина - белый кит
(вариант - женщина-улитка), пригоняющая своих морских родичей под удар гарпуна
мужа, или облачная женщина, или сама хозяйка погоды. Желанные женихи для
Тинианавыт - это дети хозяина неба, облачные люди, от которых зависят погода и
семейное благополучие, морской промысел и рыбная ловля. За таким счастливым
браком часто следует описание удачной охоты и китового праздника, ритуально
обеспечивающего оживление убитого кита и появление новых китов для охоты. Мифы о
брачных приключениях сыновей и дочерей Ворона как бы дополняют мифологические
анекдоты о самом Вороне. В то время как сыновья Ворона уходят на охоту на диких
оленей, сам Ворон пытается раздобыть пищу (иногда из несъедобных отбросов) либо
«агентов» её добывания, либо её «подателей». Он пытается
изменить жене с дочерью богатых оленеводов, лисой, женщиной-лососем, иногда он
сам меняет свой пол или нарушает правила полового разделения труда
(предоставляет жене привлекать морских зверей и охотиться на них), или пытается
присвоить семейные запасы пищи, притворившись мёртвым и поедая ритуальную еду, и
т. п. Однако все эти трюки Ворона, направленные против «своих» и
нарушающие родовые нормы, обычно проваливаются, жена торжествует над ним, а
голод сменяется изобилием благодаря удачной охоте сыновей.
В сказаниях,
мифологических сказках и анекдотах о Вороне и его народе (семействе) как бы
сфокусирована вся П. н. м., а в его образе наиболее отчётливо проявились
некоторые её общие черты, роднящие палеоазиатскую мифологию (одну из наиболее
архаичных в Азии) с другими архаическими мифологическими системами: совмещение
человеческой и звериной (в данном случае - птичьей) природы, лёгкость
всевозможных превращений, перемещений и подмен одних существ другими, дробления
тела (человеческого, звериного) на качественно однородные части и
др.
Лит.: Крашенинников С. П., Описание земли Камчатки, М.-Л., 1949; Б
о гора а В. Г., Чукчи, т. 2 - Религия, Л., 1939; Стебницкий С. Н., Нымыланские
(корякские) сказки. Л., 1938;
Меновщиков Г. А. (сост.). Сказки и мифы народов
Чукотки и Камчатки, М.. 1974; Мелетинский Е. М., Структурно-типологический
анализ мифов северо-восточных палеоазиатов (Вороний цикл), в кн.: Типологические
исследования по фольклору. [Сб. статей]. М., 1975; его же. Палеоазиатский
мифологический эпос, М., 1979; Вдовин И. С., Природа и человек в религиозных
представлениях чукчей, в св.: Природа и человек в религиозных представлениях
народов Сибири и Севера, Л., 1976; Jochelson W„ The Koryak, [part 1] -
Religion and myths, Leiden - N. Y., 1908; Kunike Н., Die Sagengestalten der
Koryaken, «Internationales Archlv fur Ethnographie», 1927, Bd 28, S.
106-36; Мagnarella P. J., Structural analysis of a Koryak incest myth,
«Arctic anthropology», 1970, v. 6, № 2.
Е. М. Мелетинский.
|
