| |
ЗАПАДНОСЕМИТСКАЯ МИФОЛОГИЯ. Мифологические
представления западносемитских народов ханаанейско-аморейской (угаритяне и
финикийцы, иудеи и израильтяне до становления монотеистического культа
Яхве, моавитяне, аммонитяне, эдомитяне) и арамейской групп, населявших с
4-3-го тыс. до н. э. Сирию, Финикию и Палестину, восстанавливаются на основе
источников, имеющих фрагментарный характер, - эпиграфики (со 2-й половины
2-го тыс. до н. э.), включающей упоминания богов и их эпитетов, описания
жертвоприношений; археологических материалов; данных ономастики (прежде всего
теофорные имена). Некоторые сведения о З. м. имеются в письменных памятниках
соседних народов - египетских, месопотамских, хеттских; основу для ряда
реконструкций даёт Библия (отразившая добиблейские мифологические
представления); определённую информацию содержат произведения греческих и
римских, а также эллинизированных ближневосточных авторов (указывающие, в
частности, на соответствия западносемитских богов божествам других мифологий).
Эти источники, однако, представляют тенденциозную интерпретацию- З. м. Более
подробно известны мифологические представления населения Угарита
(город-государство на территории Финикии) - по сохранившимся спискам богов,
записям мифов, ритуальных текстов, сделанных в 14 в. до н. э. (самые ранние из
известных материалов) со слов верховного жреца (местная храмовая традиция).
У
западносемитских народов не сложилась единая для всех этнических групп система
мифологических представлений, несмотря на языковую близость, общность важнейших
элементов культуры, постоянные контакты. В отдельных обществах складывались свои
мифологические циклы, типологически тождественные, а часто и сюжетно близкие;
наряду с существованием общих имелись и местные, локальные божества; на первый
план могли выдвигаться разные боги, в их облике преобладали те или иные черты,
появлялись новые. Наличие уже на раннем этапе общих мифов и божеств (в т. ч.
верховных) не привело к формированию единого пантеона; наоборот, в поздней З. м.
местные боги играли первенствующую роль и становились верховными божествами,
воспринимая атрибуты более ранних верховных богов.
Имена богов в З. м. часто
были табуированы. Они, как правило, заменялись эпитетами, прозвищами и др.
апеллятивами: Балу, в более позднем произношении Баал - «хозяин,
владыка»; Мильком, Мильк - «царь, хозяин»; Адон-
«господь»; Эшмун, Шем - «имя» и т. п. Один апеллятив
мог применяться к нескольким богам, иногда определённым, очевидно, составляющим
в мифологических представлениях некий «класс»; в таких случаях в
применении к одному из этих богов апеллятив нередко сочетался с конкретным
эпитетом [Алиййану-Балу, где «Балу» - апеллятив, «Аллиййану»
(«силач») - эпитет]; с другой стороны, апеллятивы могли постепенно
превращаться в имена собственные. Имена богов часто обозначали соответствующий
предмет или явление: Рашап, позднее Решеф - «пламя», Йамму -
«море», Йарих - «луна» и т. д. Наряду с этим,
имена могли принимать значение «бог», как имя Илу,
первоначально - «сильный, могучий».
В сочетаниях с именами богов
часто встречаются термины родства (аб - «отец», ах - «брат»,
амму - «дядя», и т. п.), что указывает на существование представлений
о богах как о сородичах, очевидно, первопредках. Некоторые боги мыслились как
основатели и владыки определённых городов, о чём свидетельствует, например, ряд
топонимов: Иерихон - город Йариха, Сидон (Цидон) - Цида, Иерусалим
(Йерушалем) - «построенный Шалиммом» (см. Шалимму и Шахару).
Большое место в З. м. занимали календарные мифы; важную роль
играл культ богов плодородия; были распространены сюжеты о смене поколений
богов, борьбе богов за престол, сил добрых с силами зла. На раннем этапе
верховным божеством, очевидно повсеместно, считался Илу (в более позднем
произношении Ил, Эл и др.). Библейские повествования о сотворении мира словом
Элохима восходят, несомненно, к палестинским доиудаистическим представлениям об
Илу. Супруга Илу - Асират (в позднейшем произношении Ашера), праматерь и
владычица богов. В угаритском списке богов Илу предшествует «Илу
отцовский», возможно, отец первого, свергнутый им (позднее, в других
местностях, отцом Илу считался Баалшамем - владыка неба). В угаритских
мифах власть над миром и богами фактически переходит от Илу (при сохранении им
положения верховного бога) к богам младшего поколения. Их борьба за власть -
одна из основных коллизий в этих мифах. Главному претенденту на власть
умирающему и воскресающему богу бури и плодородия Балу, олицетворяющему
доброе начало, посвящён важнейший угаритский мифологический цикл. С помощью
сестры и возлюбленной - девы-воительницы А кат он борется со своими основными
врагами - богом смерти и подземного мира Муту (позднее Мот) и богом
водной стихии Йамму. В борьбе с Муту (возможно, также наделённому плодоносящей
силой) Балу гибнет, но Анат убивает Муту, и Балу воскресает. Конфликт между Балу
и Муту постоянно возобновляется. В Угарите противником Балу является также и бог
плодородия Астар (олицетворение планеты Венера), которому Илу пытается
передать власть после гибели Балу. Очевидно, победив всех своих врагов, Балу
становится фактическим властелином вселенной. Особый интерес угаритской традиции
к этому персонажу объясняется, по-видимому, тем, что он был богом - покровителем
Угарита.
В Угарите регулярно устраивалось храмовое действо, инсценирующее
миф (также связанный с культом плодородия) о рождении от священного брака Илу
богов вечерней и утренней зари Шахару и Шалимму, в результате которого
пробуждаются силы природы.
Известны угаритские мифоэпические предания об
Акхате и о Карату, в которых участвуют как боги, так и
люди.
Циклы мифов, группировавшихся вокруг местного бога-покровителя,
которые составляли локальную храмовую традицию, имелись и в других обществах
переднеазиатского Средиземноморья. В храме Берита хранились записи мифов,
посвящённых богу-покровителю этого города Йево (Йахве). Из
мифологического цикла, посвящённого этому богу, выросла библейская сакральная
традиция.
По египетским источникам, отражающим, очевидно,
палестинско-ханаанейские мифологические представления, известно повествование о
Горе (видимо, соответствующем западно-семитскому Астару), запечатавшем
лоно Анат и Астарты, о Сете (Балу), снявшем печать, о том, как они были
отданы Сету в жёны богом солнца Ра (западносемитский Шамшу?), о священном
соитии Сета и Анат. В другом мифе рассказывается о том, как Йамму требовал для
себя высшей власти среди богов и как Сет победил его.
В хеттских памятниках,
пересказывающих ханаанейские мифы северной Сирии, рассказывается об Асират
(Ашерту), пытавшейся соблазнить Балу (Баала); выполнив её желания по приказанию
Илу (Элькунирши), он унизил её; между Асират и Балу начинается вражда.
Северосирийские мифы о смене поколений богов, их борьбе за престол имеют
параллели в хурритской мифологии; здесь, очевидно, имели место
взаимовлияния.
С 1-го тыс. до н. э. на первый план выдвигаются культы местных
богов. В Финикии широко почитался главный бог города Тир, покровитель
мореплавания и колонизации Мелькарт, отождествлявшийся греками с
Гераклом; он, очевидно, также являлся умирающим и воскресающим богом. Большое
значение в греко-римском мире приобрёл финикийский умирающий и воскресающий бог
Адонис, который, согласно реконструированному мифу, гибнет от руки Астара
(Арес), ревновавшего полюбившую Адониса Астарту (Афродита). В Берите
бытовал миф о безуспешных попытках Адониса стать супругом девы - владычицы этого
города; его соперником и победителем был бог моря (Йамму?). Из других
финикийских богов Адонису типологически близок Эшмун.
Ещё в доэллинистическое
время в Финикии предпринимались попытки систематизации мифов и создания своего
рода священного писания. Наиболее значительное из таких сочинений традиция
связывает с именем Санхонйатона, жившего, согласно преданию, в Верите (по
другим версиям - в Тире) во 2-й половине 2-го тыс. до н. э. Материалы, автором
которых считался Санхонйатон, дошли в изложении грекоязычного писателя кон. 1 -
нач. 2 вв. н. э. Филона Библского; фрагменты из его сочинений известны в
цитатах, использованных римским историком церкви кон. 3- нач. 4 вв. Евсевием
Кесарийским («Об евангельском приготовлении»). Согласно Филону,
Санхонйатон использовал храмовую традицию Берита (по материалам Гиеромбала -
жреца в храме Йево) и, в частности, изучил «письмена аммунеев»,
возможно - священные книги, приписывавшиеся богу мудрости Таавту. У
Филона финикийская мифологическая традиция подверглась обработке в духе
вульгаризированных идей греческой философии о первоэлементах мироздания и его
развитии. Согласно космогонической схеме Санхонйатона - Филона,
первоэлементами были воздух и хаос, от которых произошли ветер и желание,
породившие Мота - смерть и одновременно жизненная сила, - который имел облик
ила. Он породил все остальные элементы мироздания. В результате вселенской
катастрофы - пожара (самостоятельный финикийский сюжет, усвоенный
стоицизмом) возник космос и появились живые существа. От ветра - Колпия и его
супруги Баау родились Айон («вечность») и Протогон
(«перворожденный»); их детьми были Генос и Генея (порождающие
существа), которые поклонялись солнцу - владыке неба (Баалшамем?). Среди их
потомков выделяются свет, огонь и пламя (Рашап?), открывшие людям способ
добывать и употреблять огонь. От них происходят гиганты, один из которых,
Ипсураний, научился строить хижины. Его потомками были изобретатели охоты,
рыбной ловли и земледелия.
Богами были Элиун, или Эльон
[(«всевышний»); он погиб, растерзанный диким зверем], и Берут
[(«союз»); возможно, покровительница Берита и (или) какого-либо
племенного союза]. От них произошли Уран - небо и Гея - земля, очевидно,
первоначально Баалшамем и, может быть, Арцай ('ars, «земля»; известна
по угаритским мифам как дочь Валу). От Урана родились Эл (Илу) Кронос, Бетэль,
Дагон, Атлас, Зевс Демарунт, чьим сыном был Мелькарт, и другие божества.
Эл восстал против Урана и победил его; от Эла рождается новое поколение
богов.
Филон приводит также изложенный Санхонйатоном миф о том, как Кронос
(Эл) принёс в жертву Урану (Баалшамему) своего сына (Eusebius, Praeparatio
Evangelica, I, 10, 44 и IV, 16, 156Д; см. Молох); этот миф
известен и по изложению греческого философа Порфирия [(кон. 3 - нач. 4 вв.);
Porphyr. De abst. II, 56]; очевидно, он обосновывал обычай человеческих
жертвоприношений.
Другую космогоническую схему традиция приписывает
финикийцу Моху (2-е тыс. до н. э.), сочинения которого известны по изложению
греческого философа 6 в. н. э. Дамаския («О первых принципах»).
Согласно этой схеме, первоэлементами были эфир и воздух, породившие Улом
(«вечность»), от которого произошёл Хусор (первоначально
Кусар-и-Хусас) - устроитель космоса. Из половин расколовшегося мирового
яйца (возможно, оно было расколото Хусором) возникли небо и земля.
В
эллинистическую эпоху финикийские боги были отождествлены с греческими; древние
традиции сохранялись лишь в храмах и учёной среде.
В Карфагене (финикийская
колония в Северной Африке) среди западно-семитскиx богов особо почитались бог
солнца и плодородия Баал-Хаммон, отождествлявшийся римлянами с
Сатурном, и его спутница Тиннит, отождествлённая с Юноной. С её культом,
очевидно, слился культ Дидоны, основательницы Карфагена. Имело место и
почитание других западносемитских богов, в частности Астарты; рано получили
распространение культы греческих богов.
В Сирии с кон. 2-го тыс. до н. э.
устанавливается господство арамейских племён; местное население усвоило
арамейский язык (не отличавшийся существенно от ханаанейско-аморейских языков)
как язык письменности. Это привело к контаминации и синтезу культур; сирийская
мифология приобрела смешанный ханаанейско-арамейский характер. Особое
распространение получили культы Бела, Хаддада (восходящих к
Баал-Хаддаду), Баалшамина (Баалшамема), который быстро занял положение
верховного бога. Широко почитался Мелькарт, его культ засвидетельствован, в
частности, в Дамаске (в 1-й половине 1-го тыс. до н. э.). По-видимому, тогда же
начинает складываться приобретший большое значение в эпоху эллинизма
оргиастический культ богини Атаргатис (описанный в трактате Лукиана
«О сирийской богине»), супруги Хаддада, в которой слились черты
Астарты и Анат.
В эллинистическое время сирийские божества, отождествлённые с
греческими и приобретшие греческие черты, во многом сохраняли первоначальный
характер. Их почитание распространилось далеко за пределы Сирии, а при римских
имераторах - по всему средиземноморскому миру. На фоне разочарования греков и
италиков в собственной официальной мифологии притягательную силу сирийским
культам придавала присущая им таинственная обрядность, связанная со стремлением
к постижению потусторонних мистических сил, «правящих» миром, а также
оргиастический характер многих из этих культов. Наибольшее значение приобрело
почитание Зевса Гелиополитанского (местный вариант Баалшамина; культовый центр -
Гелиополь), Атаргатис, Элагабала, оргиастический культ которого в
период правления римского императора Элагабала (218-222), пытавшегося
возвести Элагабала в «ранг» верховного божества государственного
пантеона, стал важнейшим элементом римской официальной религии. Широкое
распространение (также и за пределами Сирии) получил культ Юпитера
Долихенского (Баалшамина; культовый центр - поселение Долихе в Коммагене) с
характерными для него мистериями и квазицерковной организацией. Значительную
роль играл бог счастья и удачи Гад, выступавший как местный
бог-покровитель и отождествлявшийся с греческой Тиха.
Одним из
важнейших сакральных центров эллинистическо-римской Сирии был Гелиополь с
культами Зевса, Геи, Афродиты-Атаргатис и Гермеса (возможно, соответствовавшего
Малакбелу). Вероятно, к местной традиции относится миф о том, что в
глубокой древности изображение Зевса Гелиополитанского было доставлено из Египта
и в конце концов водворено в Гелиополе. Очевидно, имели место попытки придать
культу Зевса Гелиополитанского монотеистические черты.
В пантеоне Пальмиры
наиболее заметную роль играли две параллельные друг другу триады богов: Бел
(верховный бог, владыка мира), Йарихбол («гонец Бола», т. е.
Бела; бог солнца), Аглибол (бог луны) и Баалшамин (глава триады),
Малакбел («посланец Бела»; бог солнца, параллельный, а возможно,
тождественный Йарихболу), Аглибол. Судя по эпитетам Баалшамина («великий и
милосердный», «добрый и воздающий»), вокруг его культа в 1- 3 вв.
складывалось религиозно-этическое учение. Место Баалшамина или Бела в триадах
мог занимать бог, именовавшийся «Тот, чье имя благословенно в
вечности» (его имя было запретным и нам неизвестно), культ которого широко
распространился в Пальмире во 2-3 вв. и также представлял собой
религиозно-этическое учение (он, очевидно, генетически связан с культом
Баалшамина). Возможно, что эти триады были тождественны друг другу и являлись
фактически одной триадой или имели тенденцию к слиянию. В Пальмире были широко
распространены также культы других общесирийских, вавилонских и древнеарабских
богов. Атаргатис почиталась как богиня - покровительница города и была
отождествлена с Тиха.
Обострение социальных противоречий привело к
распространению в Сирии религиозно-этических учений. Наряду с упомянутыми,
весьма популярными были митраизм, манихейство, христианство и др. В 3-4 вв. в
Сирии, Финикии и её колониях в Северной Африке утвердилось христианство. Это
привело к постепенному исчезновению язычества, которое, однако, долго
сопротивлялось; поклонение Баалшамину, например, было засвидетельствовано в
Эдессе ещё в 5 в., а в 12 в. Вениамин Тудельский видел в финикийских городах
изображения древних богов.
В Палестине с 1-й половины 1-го тыс. до н. э. в
рамках иудейско-израильского общества началось формирование иудаизма,
основанного на монотеистическом культе Яхве, но ещё в эпоху эллинизма в
палестинском городе Йамния имело место поклонение Гераклу (Мелькарту) и
Хорону.
Лит.: Herdner A., Corpus des tablettes en cuneiformes
alphabétiques découvertes a Ras Shamra - Ugarit de 1929 a 1939,
(v. 1- 2], P., 1963; Donner Н., Röllig W.. Kanaanäische und
aramäische Inschriften, Bd 1-3. Wiesbaden, 1966-69; Никольский Н-
М., Политеизм и монотеизм в еврейской религии, Избранные произведения по истории
религии, М., 1974, с. 38-147; Тураев Б. А., Остатки финикийской литературы, СПБ.
1903; А1bright W. P., Baal Zephon, в кн.: Festschrift Alfred Bertholet zum 80
Geburtstag, Tübingen, 1950; его же, From the stone age to Christianity,
Garden City, 1957; его же, Yahweh and the gods of Canaan, L., 1968; Baudissin
W. von. Adonis und Esmun, Lpz., 1911; Caquot A., Le dieu 'athtar et les
textes des Ras Shamra, «Syria», 1958, v. 35; Clemen С., Die
phönikische Religion nach Philo von Byblos, в кн.: Mitteilungen
Vorderasiatische Gesellschaft, Bd 42, Lig. 3, Lpz., 1939; Cross F. М., Canaanite
myth and Hebrew epic, Camb. (Mass.), 1973; Cumont F. V. М., Les religions
orientales dans le paganisme romain. P., 1929; Da hood М. J., Ancient Semitic
Deities in Syria and Palestine, в сб.: Studi Semitici, v, 1, Roma, 1958; Cassuto
U., Haela Anat, Yerušalayim, 1953; Du Mesnil du Buisson R., Les
origines du pantheon palmyrenien, «Melanges de l'Université
Saint-Joseph», 1963, v. 39; его же, Origine et evolution du pantheon de
Туг, «Revue de l'histoire des religions», 1963, v. 164; его же, Etudes
sur les dieux phéniciens hérites par l'empire Romain, Leiden,
1970; Dussaud R., Les religions des Hittites et des Hourrites, des
Phéniciens et des Syriens, "Mana", 1945, v. 2; Eissfeldt O., Baal Zaphon,
Zeus Kasios und der Durchzug der Israeliten durchs Meer, Halle (Saale), 1932;
его же, Molk als Opferbegriff im punischen und hebräischen und das Ende des
Gottee Moloch, Halle (Saale), 1935; его же, El im ugaritischen Pantheon, B.,
1951; его же, Taautos und Sanchunjaton, В., 1952; его же,
Kanaanaisch-ugaritlsche Religion, в кн.: Handbuch der Orientallstik, Abt. 1, Bd
8, Leiden, 1964; Fevrier J. G.. La religion des Palmyrenlens, P., 1931; Gaster
T. Н., Thespis. N. Y., [1950]; Ginsberg Н. L., The Rebellion and Death of Ba'lu,
«Orientalia., 1936, v. 5, fasc. 2, p. 179- 80; Gray J., The desert god
'attr in the literature and religion of Canaan, «Journal of Near Eastern
Studies», 1949, v. 8, № 2; его же, The legacy of Canaan, Leiden,
1965; Hoftijzer J., Religio aramaica, Leiden, 1968; Кan A. Н., Juppiter
Dolichenus, Leiden, 1943; Kapelrud A. S., Baal in the Ras Shamra texts, Cph.,
1952; Lewy G., The Old West-Semitic Sun-God Hammu, «Hebrew Union College
Annual», 1944, v. 18, p. 454-59; Oldenburg U., The conflict between El and
Ba'al in Canaanite religion, Leiden, 1969; Pope М. Н., El in the Ugaritic texts,
Leiden, 1955; Pope М. Н., Röllig W., Syrien, в кн.: Wörterbuch der
Mythologie, Tl 1, Lfg 2, Stuttg.. [б. г.]; Röllig W., Die Religion
Altsyriens, в сб.: Theologie und Religionswissenschaft, Darmstadt, 1973, S.
86-105; его же, El als Gottesbezeichnung im Phönizischen, в кн.:
Festschrift Johannes Friedrich zum 65. Geburtstag, Hdlb., 1959; Stadelmann R.,
Syrisch-palästinensische Gottheiten in Ägypten, Leiden, 1967; Sourdel
D., Les cultes du Hauran a l'epoque romaine. P., 1952; Seyrig Н., Le culte de
Bel et de Baälshamin, «Syria», 1933, v. 14; 3; его же,
Iconographie de Malakbêl, там же, 1937, v. 18; его же, La paredre de
Bêl a Palmyre, там же, 1960, v. 37.
И. Ш. Шифман.
|
